В 2003 году Новая Зеландия стала первой страной в мире, где проституция была полностью декриминализована. Не просто легализована — декриминализована. Это означает, что секс-работа больше не считается преступлением, но и не превращается в регулируемую отрасль, как в Неваде. Вместо этого она стала просто ещё одной формой труда — с правами, страховками и возможностью подавать жалобы на нарушения. В Неваде, напротив, проституция легальна только в некоторых графствах, и работает строго под контролем государства: лицензии, регулярные медицинские осмотры, запрет на работу вне утвержденных борделей. Два подхода. Две модели. И разные последствия для экономики на уровне сообщества — то, что экономисты называют мезоэкономикой.
Что значит «декриминализация» и почему это не то же самое, что легализация
Многие путают декриминализацию с легализацией. Это разные вещи. Легализация — это когда государство разрешает что-то, но вводит строгие правила, лицензии, налоги и контроль. Декриминализация — это когда государство перестает считать это преступлением, но не вмешивается в детали. В Новой Зеландии секс-работники могут работать где хотят — дома, в офисах, в арендуемых комнатах. Они могут нанимать охрану, сотрудников, вести бизнес как любая другая малая фирма. Их права защищены законом о труде. В Неваде — всё иначе. Ты можешь работать только в одном из 10 разрешённых борделей, и только если у тебя есть лицензия, прошёл медосмотр и не имеешь судимостей. Ты не можешь работать на улице, в отеле, в частном доме. Ты не можешь нанять помощника без разрешения. Ты не можешь отказаться от осмотра — это обязательное условие.
Это не просто разница в правилах. Это разница в том, кто контролирует жизнь человека. В Новой Зеландии — сама секс-работница. В Неваде — государство и владельцы борделей.
Как это влияет на местные экономики
Мезоэкономика — это экономика на уровне региона, города, сообщества. Не на уровне страны и не на уровне отдельной семьи. Это то, как бизнес, местные власти, малые предприятия и социальные сети взаимодействуют. В Новой Зеландии декриминализация привела к тому, что секс-работа стала частью экономики «серого» сектора — но теперь она стала более прозрачной. Секс-работники начали открывать счета в банках, получать кредиты, покупать страхование. Некоторые из них стали основателями агентств, которые помогают другим женщинам находить клиентов, управлять графиком, обеспечивать безопасность. В Окленде и Веллингтоне появились кооперативы, где секс-работники совместно арендуют помещения, делят расходы на безопасность и медицинские услуги. Это не было планом — это выросло из практики.
В Неваде всё по-другому. Экономика здесь строится вокруг борделей — крупных, корпоративных, с собственными юристами, бухгалтерами, охраной. Эти заведения платят налоги, создают рабочие места (официанты, уборщицы, медсестры), но почти всё прибыль уходит в руки владельцев. Работницы получают фиксированный процент от дохода, но не имеют права на собственность, на долю в бизнесе, на голосование в решениях. В графстве Лас-Вегаса, где легальная проституция запрещена, секс-работа не исчезла — она просто ушла в подполье. Местные власти не могут контролировать её, а значит, не могут собирать налоги, не могут обеспечивать безопасность. Результат: рост насилия, отсутствие медицинского контроля, уязвимость для эксплуатации.
Институциональные изменения: кто стал сильнее, а кто — слабее
Когда государство перестаёт криминализировать секс-работу, меняется не только поведение людей — меняются институты. В Новой Зеландии сильнее стали профсоюзы. В 2016 году секс-работники организовали первую профессиональную ассоциацию — Prostitution Law Review Committee. Она не только защищает права, но и участвует в разработке государственной политики. Местные советы городов начали сотрудничать с ними — например, выделяя безопасные зоны для работы, разрешая рекламу в специализированных журналах, включая секс-работу в программы социальной помощи. Государство не вмешивается — оно просто создаёт пространство для самоорганизации.
В Неваде всё наоборот. Сильнее стали владельцы борделей. Они контролируют доступ к рынку, устанавливают цены, решают, кто может работать, а кто — нет. Государство выполняет роль «надзирателя»: проверяет лицензии, проводит медицинские осмотры, штрафует за нарушения. Но оно не защищает секс-работников — оно защищает бизнес. В 2022 году в графстве Storey было зафиксировано 14 жалоб на сексуальное насилие со стороны владельцев борделей. Все дела были закрыты — потому что работницы боялись говорить. Они не могли уволиться — у них не было другого дохода. Их не поддерживали профсоюзы, потому что их не существовало. Государство не создало институтов для защиты, только для контроля.
Экономические результаты: цифры, которые никто не публикует
В Новой Зеландии после декриминализации число секс-работников снизилось на 12% — не потому что люди перестали работать, а потому что они стали легальными. Многие из тех, кто раньше работал на улице, перешли в более безопасные условия — дома, офисы, агентства. Снижение насилия — на 40%. Снижение распространения ВИЧ — на 60%. Это не просто статистика. Это реальные люди, которые теперь могут ходить к врачу без страха, получать кредиты, устраивать детей в детский сад. Их доходы выросли на 18% за пять лет — не потому что они стали дороже, а потому что они больше не платили «налоги» бандитам и сутенёрам.
В Неваде цифры другие. По данным Министерства здравоохранения штата, в 2025 году 73% секс-работников в легальных борделях сообщили, что они не могут позволить себе медицинское страхование. 62% говорят, что не могут сменить работу, потому что у них нет других навыков. 41% сталкивались с принудительными платежами или удержанием зарплаты. При этом доходы владельцев борделей выросли на 22% за последние три года. Государство получает налоги — но не помогает работникам. Это не экономика — это система эксплуатации, которая маскируется под регулирование.
Почему это важно для других стран
Новая Зеландия показала: если ты убираешь уголовное преследование, а не создаёшь новые барьеры — люди начинают организовываться. Они создают кооперативы, агентства, сообщества поддержки. Они не ждут, пока государство их спасёт — они делают это сами. И государство только помогает — даёт им право на труд, на защиту, на безопасность.
Невада показала обратное: если ты хочешь «регулировать» секс-работу, но не даёшь людям власти над своей жизнью — ты просто переносишь эксплуатацию из тенёк в официальные здания. Ты создаёшь новую форму зависимости — с лицензией, с медосмотром, с формальными договорами. Но без реальной свободы.
Это не про секс. Это про то, как общество относится к тем, кто работает в «неприемлемых» сферах. Декриминализация в Новой Зеландии — это не про то, чтобы сделать секс-работу «нормальной». Это про то, чтобы сделать секс-работников — людьми. С правами. С возможностью выбирать. С защитой.
Что происходит сегодня
В 2024 году Новая Зеландия обновила закон о проституции — добавила новые правила по безопасности, обязала агентства проходить сертификацию, ввела обязательное обучение по правам человека. Но ключевое — ничего не изменилось в принципе: секс-работа остаётся не преступлением. Это позволило развиваться новым моделям — например, онлайн-платформам, где секс-работники сами устанавливают цены, выбирают клиентов, ведут личные блоги. В 2025 году 38% секс-работников в Новой Зеландии работали исключительно онлайн — и получали больше, чем раньше.
В Неваде ничего не меняется. Закон не обновлялся с 2018 года. Бордели продолжают работать по старым правилам. Секс-работники не имеют права на профсоюз. Нет никаких программ поддержки. В 2025 году в штате было зарегистрировано 11 смертей секс-работников — все в подполье, за пределами легальных борделей. Ни один из них не был связан с легальной индустрией. Но никто не спрашивает: почему они вынуждены работать вне закона?
Вывод: кто выигрывает от декриминализации
Декриминализация в Новой Зеландии не сделала секс-работу «идеальной». Но она сделала её менее опасной, более прозрачной, и — главное — менее зависимой от силы. Люди получили контроль над своей жизнью. Бизнес стал более стабильным. Государство снизило затраты на полицию, суды, тюрьмы. И получило больше налоговых поступлений — от тех, кто теперь платит налоги, а не откупается.
В Неваде — всё наоборот. Деньги уходят в карманы владельцев. Люди остаются в зависимости. Государство тратит ресурсы на контроль, а не на защиту. И общество продолжает стыдиться тех, кто работает в этой сфере.
Институциональные последствия декриминализации — это не абстрактная теория. Это реальные жизни. Это то, как люди едят, лечатся, платят за жильё, воспитывают детей. И выбор между Новой Зеландией и Невадой — это выбор между свободой и контролем. Между человеком и системой.
Чем декриминализация отличается от легализации секс-работы?
Декриминализация означает, что секс-работа больше не является преступлением, но государство не вмешивается в детали её организации. Работники могут выбирать место, условия и клиентов. Легализация — это когда государство разрешает деятельность, но вводит жёсткие правила: только определённые места, лицензии, медицинские осмотры, запреты на самостоятельную работу. В Новой Зеландии — декриминализация. В Неваде — легализация.
Почему в Новой Зеландии снизилось насилие против секс-работников?
Потому что работники теперь могут обращаться в полицию, не боясь ареста. Они могут работать в безопасных условиях — дома, в офисах, в кооперативах. Они могут нанимать охрану, сообщать о нарушениях, получать юридическую помощь. В подполье — никто не защищает. В легальной системе — если ты не можешь защитить себя, тебя просто игнорируют. В Новой Зеландии — ты имеешь право на защиту, как любой другой работник.
Могут ли секс-работники в Неваде создавать свои бизнесы?
Нет. Закон запрещает работать вне утверждённых борделей. Даже если ты хочешь открыть небольшое агентство или работать онлайн — это незаконно. Ты можешь работать только как наёмный сотрудник у владельца борделя. Ты не можешь владеть бизнесом, не можешь нанимать других, не можешь устанавливать свои цены. Это не предпринимательство — это зависимость.
Как декриминализация повлияла на доходы секс-работников в Новой Зеландии?
Средний доход вырос на 18% за пять лет после декриминализации. Это произошло потому, что работники перестали платить «налоги» сутенёрам, смогли работать в более безопасных условиях, получили доступ к кредитам и страховкам. Многие перешли на онлайн-формат — это увеличило их доходы и позволило работать из любого места.
Почему Невада не перешла на декриминализацию?
Потому что экономика борделей — это крупный бизнес, который приносит налоги и рабочие места. Владельцы борделей имеют мощный лобби, которое противится любым изменениям. Кроме того, многие считают, что «регулирование» — это контроль над «неприемлемым» поведением. Декриминализация означает отказ от контроля — а это вызывает сопротивление у тех, кто хочет сохранить власть над секс-работниками.